“Правило Ковингтона”: American Top Team принимает политику нулевой терпимости к трештоку

Команда American Top Team стала домом для многих топовых бойцов со всего мира. Но также она стала домом для нескольких конфликтов, инициатором которых был Колби Ковингтон.

Начиная с этого момента, Ковингтон и его товарищи по команде должны будут искать цели для разговоров за пределами зала. Если у бойцов нет контракта на поединок друг с другом, теперь принята политика нулевой терпимости к трештоку.

— Дела вышли на личный уровень, и я думаю, что был не прав, — рассказал Дэн Ламберт порталу MMA Junkie. — Я думаю, что мне следовало пресечь это в корне, но всё так разрослось, что стало влиять на тренеров, партнёров по тренировкам, это повлияло на настроение в зале, и как результат, мы придумали новые меры.

— Мы приняли запрет на разговоры о других бойцах зала. Если у вас есть контракт на бой, то поединок нужно продвигать, и трешток разрешен. Но только в этом случае. Если вы чувствуете, что вам необходимо использовать трешток по отношению к членам своей команды, вам лучше пойти тренироваться в другое место.

Ламберт решил ввести такое изменение после того, как Ковингтон извинился перед Дастином Порье за ситуацию, которая могла перерасти в физическую расправу. Хозяин клуба сказал, что Ковингтон нарушил клятву не вступать в перепалку с Порье. И когда об этом случае вспомнили на еженедельном собрании тренеров, Ламберт решил действовать.

— Я не знаю, был ли это последний раз, когда Колби нарушил перемирие, которое я заключил между ним и Порье, и конец ли это его разговорам про Йоанну. Может быть, это часть большего дела — разобраться с проблемами, которые влияют на наш спорт и на жизни людей. Я понимаю, насколько жалкие эти вещи, и как я только допустил такое?

— Думаю, это отчасти из-за того, что я фанат рестлинга; мне нравится часть раскрутки боя и трешток. Я виноват. Я облажался. Я не должен был довести дело до таких масштабов. Это моя работа — не позволять всякому дерьму случиться и мешать работе зала. В этом я совершил ошибку. Что ж, век живи — век учись.

Ковингтон ещё не ответил на просьбу прокомментировать нововведение, а Порье комментировать отказался.

Ламберт считает, что всё началось с момента, когда Ковингтон высказался о Бразилии в Сан-Паулу в 2017 году. Тогда организация прятала его от разъярённых фанатов после победы над Демианом Майей. А когда Колби стал навлекать на себя гнев других бойцов АТТ, Ламберт попытался вмешаться.

— Я разобрался с этим, собрав всех вместе и сказав: “Послушайте, случилось вот что. Это способ, которым Колби продвигает себя — это случилось вне зала. Бразильцы могут считать, что он мудак. Вы можете быть согласны с этим, вы можете быть не согласны. Это не моя проблема. В этом зале, мы все АТТ. Если у вас есть проблема в зале, мы с ней разберёмся. Если она за пределами зала, это ваша проблема.”

— На тот момент я думал, что это правильный подход к ситуации, но теперь я вижу, к чему это привело, — признался Ламберт.

С тех пор, Ковингтон совершал выпады в сторону других известных бойцов АТТ, включая Енджейчик и Хорхе Масвидаля. Масвидаль и Колби вели настоящую словесную войну, которая включала в себя угрозы физической расправой. Зал делал так, чтобы двое никогда не пересеклись в его стенах.

Предупреждения, разговоры один на один и личные сделки не давали долгого эффекта, и тогда Ламберт принял меры, чтобы больше не допустить этого никогда.

— Я не думаю, что есть другие варианты, кроме тотальной политики нулевой терпимости к трештоку. Если вы нарушите её — идёте тренироваться в другое место. Люди приходят и уходят — ни один человек не может быть больше всей команды, и дело в том, что команда будет здесь и через 30 лет, делать всё тоже самое, даже когда некоторые люди уйдут. Но мы хотим сделать обстановку в зале лучше для тех, кто занимается здесь уже сегодня.

Тренер АТТ и ветеран смешанных единоборств Мухаммад Лаваль не уверен, во что выльется такая политика. Он считает, что это скорее исключение из правил, чем правило, по которому бойцы и тренеры будут взаимодействовать друг с другом.

— Если бы проблема была реальной, я бы на сто процентов поддержал такую идею, — сказал Лаваль. — Но честно говоря, все в зале хорошо уживаются. Мы все шутим, мы все веселимся, мы усердно тренируемся. Если тут и есть проблема, то я о ней точно не слышал.

Но для Ламберта пары инцидентов достаточно. Он планирует разослать всем письмо и уведомить о новой политике. Ламберт сказал, что пересечение новой черты должно быть очевидно.

— Нет никаких обсуждений того, что можно говорить, а что нельзя. Я не хочу, чтобы ребята постоянно оглядывались, искали кого-то в зале, потому что кто-то что-то сказал, люди увидели это в Instagram, и теперь они должны ему ответить, иначе будут выглядеть слабыми. Я никогда не думал, что это может послужить причиной конфликтов, потому что я думал, что все уважают наш зал, я думал, что мы заложили это с самого начала: уважение к залу.

— Я просто недооценил то, как вещи, происходящие за пределами зала, влияют на вещи, происходящие в его пределах. Я думаю, что новые меры сбавят напряжение. Зал — это рабочее место. Приходи в него и работай. Я никого не прошу тренироваться с теми, кто ему не нравится. Зал размером почти в 4 квадратных километра. Если тебе кто-то не нравится, иди в другое место.

— Что касается конкретно Колби, то когда вы расстаётесь с парнем или с девушкой, ваша мама говорит: “В море полно рыбы”. В мире полно людей не из нашего зала, про которых Колби может говорить что угодно. Я об этом не беспокоюсь, — заключил Ламберт.